Первые две минуты
Она стояла спиной к полкам, заставленным книгами в тёмных корешках. Белая рубашка резко выделялась на этом фоне. Тёмный галстук лежал на груди неподвижно.
Он подошёл к ней сзади. В руках у него была верёвка.
Он взял её запястье. Она не отдернула руку. Он переложил верёвку в другую руку и взял её вторую кисть.
Связал их за спиной. Узел получился тугим, быстрым.
Потом он отошёл к полке и взял оттуда чёрную повязку. Вернулся к ней. Она стояла на том же месте, спина прямая, голова чуть наклонена.
Он поднёс повязку к её лицу. Она зажмурилась прежде, чем ткань коснулась кожи. Он затянул завязки сзади, убрав её длинные тёмные волосы. Теперь перед ней была только темнота.
Он отошёл. Она так и осталась стоять посреди комнаты — слепая, с связанными руками, в белой рубашке и тёмном галстуке.
Минута шестая
Он поставил её перед стулом и нажал на плечи. Она села. Дерево прохладное подошвами туфель.
Он взял её за щиколотки. Раздвинул её ноги и поставил её ступни на пол. Пятки упёрлись в половицы. Колени разошлись широко.
Он отошёл. Она сидела неподвижно. Рубашка натянулась между её грудей. Галстук лежал на бедре.
Веревки на её руках и груди врезались глубже. Она не пыталась сдвинуть колени. Не меняла наклона головы под повязкой.
Он вернулся к стулу. В руках у него была бумага и кисть. Он положил бумагу ей на колени. Положил сверху кисть. Кончик её пальцев коснулся древка.
Он отошёл снова. Она сидела с раздвинутыми ногами. На её коленях лежал лист. На листе лежала кисть.
Больше контента в этом жанре — порно видео.
Минута восьмая
Он положил ей в правую руку кисть. Она сжала пальцы, привыкнув к её весу.
Бумага лежала у неё на коленях. Он поправил её левой рукой, оттянув верхний край чуть выше.
Он взял бутылку и капнул чёрные чернила на бумагу, рядом с её бедром. Капля расползлась, впиталась.
Первые касания
Она провела кистью по мокрому пятну. Чёрная полоса потянулась за кончиком кисти.
Он отошёл, наблюдая. Она водила кистью медленно, с нажимом. Бумага прогибалась под ней.
Чернила заканчивались. Она провела сухой щетинкой по уже готовому иероглифу, оставляя бледный след.
Корректировки
Он снова подошёл и капнул ещё. На этот раз ближе к её животу.
Она снова тронула кисть к свежей капле. Её рука двигалась увереннее.
Веревки на её запястьях скрипели от мелких движений.
- Она перехватила кисть чуть выше, чтобы лучше контролировать линию.
- Она наклонила голову, будто пытаясь разглядеть работу сквозь повязку.
- Она провела кистью за пределы чернильного пятна, на сухую бумагу.
- Она перевернула кисть и провела тычком, поставив точку.
- Она остановилась, держа кисть на весу, ожидая следующей капли.
Он молча наблюдал за её пальцами. Они знали, что делать.
Наклон к его коленям
Потом она наклонилась к нему. Это был медленный, тягучий наклон, всем телом, от пояса. Её тёмные волосы скрыли лицо, а галстук свиснул вперёд, почти касаясь его брюк.
Она задержалась так, минуту, может, две. Комната стояла в тишине.
После этого она снова выпрямилась на стуле. На бумаге, что лежала у неё на коленях, теперь был иероглиф — чёрная, ещё влажная черта, которую она только что провела кистью.
Вот как всё пошло дальше.
| Когда | Что произошло | Что после этого стало иначе |
|---|---|---|
| В самом начале | Она наклонилась к его коленям | Её галстук коснулся его брюк, а волосы упали на лицо |
| Минут через пять | Она выпрямилась на стуле | Между ними снова возникло расстояние, а на бумаге появился первый знак |
| Сразу после этого | Она положила кисть на бумагу | Чернила с кисти перешли на лист, расплываясь маленьким пятном |
| Ближе к концу | Она снова замерла в ожидании | Её поза стала совершенно неподвижной, будто она вросла в стул |
И снова всё замерло. Она сидела, слепая и связанная, а перед ней на коленях лежал тот лист с одним-единственным знаком. Казалось, сам воздух в комнате сгустился и перестал двигаться.
Минута двенадцатая
Она снова наклонилась к нему, глубоко, и её тёмные волосы скрыли его брюки. Движения её головы стали медленными и ровными, уже без прежней торопливой суеты.
Он стоял неподвижно, глядя поверх её головы на книжные полки.
Потом его рука потянулась к бумаге, лежавшей на стуле рядом с ней. Он взял ножницы. Лезвия блеснули тускло при свете лампы.
Он не спеша разрезал верёвку, связывавшую её запястья за спиной. Концы её галстука мягко колыхнулись.
Она не остановилась, не изменила ритма, будто не заметила ничего. Её освобождённые руки так и остались за спиной.
Он отложил ножницы на полку и положил руку ей на затылок, не нажимая, просто положил.
Кисть в его руке
Она держала голову наклонённой, лицом к его животу, когда он поднял кисть. Кончик её был тёмным от чернил. Он провёл им по светлой ткани её рубашки, оставив первую тонкую линию чуть ниже галстука.
Движения его руки были медленными, почти небрежными. Он водил кистью по её груди, опускаясь к животу. Тёмные капли проступали на белом хлопке, растекаясь мягкими кляксами. Она не отстранилась. Её плечи лишь слегка вздрогнули, когда холодная влага просочилась сквозь ткань.
Потом он коснулся кистью её шеи, обрисовал мокрый контур под подбородком.
Опустил ниже.
Его свободная рука легла ей на затылок, не усиливая нажима, просто зафиксировав положение. Кисть с чернилами продолжала движение, скользя теперь по внутренней стороне её бедра, оставляя тёмную полосу на тёмной ткани гольфа. Движение было плавным, без остановки, от колена и выше. Пальцы его другой руки медленно провели по её волосам, собранным у затылка.
Он водил кистью по рубашке, пока та не пропиталась в нескольких местах, пока чёрные разводы не стали широкими и расплывчатыми. Бумага на её коленях давно промокла насквозь, и чернила с неё капали на тёмные гольфы.
Он бросил кисть. Она упала на пол рядом с пустой бутылкой и ножницами.
Ещё какое-то время в комнате ничего не менялось. Она сидела, согнувшись, в пропитанной чернилами рубашке. Он стоял перед ней. Минуту. Другую.
Потом его тени не стало рядом со стулом.
К последней минуте в комнате никого, кроме неё, не осталось. Она сидела на том же стуле, с наклонённой головой, будто всё ещё слушала удаляющиеся шаги. Веревки на её руках и ногах так и не развязали. Повязка на глазах не сдвинулась. На кровати, позади стула, лежала только смятая бумага с бесформенным чёрным пятном. И больше ничего.